Высший уровень: собственное устройство, персональный защищённый контур, полная фиксация личности в неизменяемом хранилище. $1 000 разово за устройство, далее $200 в месяц. Для тех, кому нужна не услуга, а гарантия.
Всё, чего нет на других уровнях, и всё, что есть на них.
Отдельный узел у вас, а не доля в общем. Ключи шифрования создаются на нём и не покидают его никогда — ни при переносе архива, ни при обновлении, ни при обращении в поддержку. Стоит $1 000 разово за устройство: это плата за железо и первичную настройку, а не подписка.
Изолированное окружение, в котором работают ваши ассистенты. Ваши данные не соседствуют с чужими даже на уровне хранилища: это не отдельная папка в общей базе, а отдельная база. $200 в месяц покрывают работу контура и запись в вечный слой.
Неизменяемая запись в блокчейне: она была, она подлинная, она датирована. Вечный слой — это Arweave для содержимого и Solana cNFT как указатель на него. Изменить задним числом нельзя ни нам, ни вам — в этом и смысл.
Оперативная (Redis / Vercel KV) держит текущий разговор. Семантическая (pgvector / Neon) хранит смысловые связи — ассистент помнит не реплику, а то, что вы имели в виду. Вечная (Arweave + Solana cNFT) остаётся, когда первые две уже неактуальны.
Бэкап переписок идёт автоматически раз в час либо немедленно, как только файл диалога превысит 90 КБ. Ручных кнопок нет и не предусмотрено: архив, который нужно не забыть сохранить, рано или поздно не сохраняют.
При подключении мы переносим в контур то, что у вас уже накопилось: прежние переписки, документы, заметки, почту. По ходу переноса вместе решаем, что не отправлять в вечный слой, — потому что оттуда записанное уже не изъять. Мы советуем в первый раз положить меньше: добавить можно когда угодно, наоборот — никогда.
Расширенные лимиты, персонализированные базы знаний, семейный доступ — то, за что платят $100 в месяц на Family Archive, — входит в Цифровую ДНК целиком. Отдельно доплачивать за это не нужно.
На этапе настройки об этом идёт отдельный разговор: как сделать резервную копию ключей, где её держать, кому передать в будущем, стоит ли разделить её на части и раздать разным людям. Как это делается технически, мы объясним. Но решить и сделать это можете только вы.
Без метафор: где физически лежат данные и кто может к ним прикоснуться.
На обычных тарифах ваши переписки живут в общей инфраструктуре: у каждого пользователя своя папка, привязанная лично к нему, доступ разграничен, но физически это одна и та же система. Для большинства задач этого достаточно — и мы честно говорим, что для большинства задач этого достаточно.
Цифровая ДНК устроена иначе. Под вас разворачивается отдельное окружение: своя база, свои ключи, своё устройство. Совпадение имён файлов, ошибка в правиле доступа или чужой запрос, ушедший не туда, физически не могут задеть ваш контур — потому что это не соседняя папка, а другой периметр.
Цена такой изоляции — в буквальном смысле цена. Отдельное окружение стоит дороже общего, и разово оплаченное устройство нужно кому-то собрать и настроить. Отсюда $1 000 за устройство и $200 в месяц вместо $15 или $100.
Отсюда простой критерий: этот уровень имеет смысл, если вам нужны изоляция и наследование. Если нужен просто ассистент, который вас помнит, младшие тарифы решают ту же задачу — и решают её так же полно.
PADAM — Philosophical Activation of Distributed AI Memory — это способ, которым мы восстанавливаем целостность памяти ассистента. Один уровень хранения задачу не решает: то, что быстро читается, дорого хранить вечно, а то, что хранится вечно, нельзя перечитывать при каждой реплике.
Первый уровень — оперативная память на Redis или Vercel KV. Она держит контекст текущего разговора: кто с кем говорит, о чём шла речь пять минут назад, какие уточнения уже прозвучали. Это самый быстрый и самый недолговечный слой.
Второй уровень — семантическая память на pgvector в базе Neon. Здесь лежат не тексты, а смысловые векторы: ассистент находит нужное не по совпадению слов, а по близости смысла. Именно этот уровень отвечает за ощущение, что вас помнят, а не ищут по ключевым словам.
Третий уровень — вечный: Arweave плюс cNFT в Solana. Сюда уходит то, что должно пережить и сессию, и базу, и саму компанию. Arweave оплачивается вперёд и не требует ежемесячных продлений: 65 % средств роутера идут в казначейство и направляются на скупку AR для Arweave Endowment Pool.
В полном контуре три составляющие: ассистенты AIfa, ваша база знаний и три уровня памяти, которые их связывают. Сам ассистент здесь не главное. Главное — что он читает ваш архив, а не общее представление о том, как люди обычно разговаривают.
База знаний — ваша: прежние переписки, документы, заметки, любые материалы, которые вы согласились в неё добавить. Она не делится с другими пользователями и не уходит на улучшение каких-либо общих моделей. Сколько вы в неё положили, столько ассистент и знает; о том, чего вы не добавили, он знать не может.
Отсюда же понятно частое недоразумение. Иногда думают, что старший тариф означает «более умный ИИ». Ассистенты одни и те же — разница в том, на какой объём ваших материалов он опирается и на чьей территории эти материалы лежат.
У обычного облака, NAS или объектного хранилища одна и та же беда: кто-то должен постоянно платить, постоянно обслуживать и постоянно помнить, что они есть. Первый год проблем нет, десятый обычно тоже, а тридцатый зависит от того, найдётся ли преемник. Этот тариф решает как раз задачу тридцатого года.
У Arweave модель другая: при записи платится один раз, дальше хранение поддерживается резервом сети, и никаких ежемесячных продлений не существует. Это не маркетинговая формулировка, а экономическое устройство самой сети. 65 % средств роутера мы направляем на скупку AR в Arweave Endowment Pool именно затем, чтобы этот резерв становился толще, а не тоньше.
На Solana лежит другая работа: дать каждой записи дешёвый, быстрый и публично проверяемый указатель — cNFT. В нём адрес, отпечаток содержимого и дата, проверить может кто угодно, а самого текста в блокчейне нет. Разделение обязанностей простое: один хранит, другой доказывает.
Любая система, где сохранение зависит от нажатия кнопки, однажды теряет данные — не потому, что человек ленив, а потому что важное обычно происходит в неудобный момент. Поэтому в Конституции экосистемы записано прямо: любые ручные нажатия кнопок пользователем исключены.
Бэкап запускается по двум условиям: по времени — раз в час, и по объёму — немедленно, как только файл диалога перевалит за 90 КБ. Второе условие важнее первого: длинный тяжёлый разговор чаще всего и есть тот, который жалко потерять.
Это правило одинаково работает на всех тарифах, включая бесплатный. Цифровая ДНК не даёт «более частый бэкап» — она даёт другое место, куда этот бэкап ложится.
Запись в вечном слое доказывает три вещи: этот массив данных существовал, он существовал именно в таком виде и он существовал не позже такой-то даты. Ни изменить, ни подменить, ни тихо переписать его после этого нельзя — включая нас.
Чего запись не доказывает: что написанное — правда, что оно имеет юридическую силу и что права на него автоматически перейдут к тому, кого вы имели в виду. Блокчейн фиксирует факт и дату, а не смысл и не право. Об этом дальше есть отдельный раздел.
Мы стараемся не преувеличивать. «Вечность» здесь означает архитектуру, рассчитанную на то, чтобы пережить нас: хранение оплачено вперёд, сеть не принадлежит нам, а данные не зависят от того, работает ли завтра наш сайт.
Разница не в количестве функций, а в том, где лежат данные и у кого ключи.
| Что сравниваем | Spark, $15/мес | Family Archive, $100/мес | Цифровая ДНК, $1 000 + $200/мес |
|---|---|---|---|
| Сохранение переписок | Автоматически, раз в час или при 90 КБ | Автоматически, раз в час или при 90 КБ | Автоматически, раз в час или при 90 КБ |
| Где физически лежат данные | Общая инфраструктура, персональная папка | Общая инфраструктура, персональная папка | Отдельное устройство и изолированный контур |
| Ключи шифрования | Управляются платформой | Управляются платформой | Создаются на вашем устройстве и не покидают его |
| Оперативная память (Redis / Vercel KV) | Есть | Есть | Есть, внутри контура |
| Семантическая память (pgvector / Neon) | Базовая | Персонализированные базы знаний | Персональная база внутри контура |
| Вечный слой (Arweave + Solana cNFT) | Есть | Есть | Есть, с фиксацией личности |
| Семейный доступ | Нет | Есть | Есть |
| Расширенные лимиты | Нет | Есть | Есть |
| Порядок передачи ключей | Не применимо | Не применимо | Определяется при настройке |
| База для расчёта реферального дохода | $15 | $100 | $1 000 и $200 |
| Кому подходит | Попробовать и остаться | Семье и личному архиву | Тому, кому нужен отдельный периметр |
| Цена | $15 в месяц | $100 в месяц | $1 000 разово за устройство, далее $200 в месяц |
Семь шагов. Первый — разговор, а не оплата.
Пишете на contact@codeofdigitaleternity.com. До любых денег мы выясняем скучное: какой объём архива у вас уже накопился, в каком он виде, сколько устройств нужно и кто, кроме вас, должен получить доступ. Если по итогам разговора окажется, что вам хватит Family Archive за $100, мы так и скажем.
$1 000 оплачиваются один раз и за конкретное устройство. На нём генерируются ключи — не переносятся с сервера, а создаются на месте. С этого момента ни один ключ шифрования вашего контура не существует нигде, кроме этого устройства и там, где вы сами решите его продублировать.
Экспорт переписок, документов, заметок, писем. Здесь важно решить, что переносить не нужно: вечный слой неизменяем, и удалить оттуда что-либо потом нельзя. Мы всегда советуем начать с меньшего объёма — добавить можно в любой момент, убрать нельзя.
Разворачиваются все три уровня памяти: оперативный на Redis или Vercel KV, семантический на pgvector в Neon, вечный на Arweave и Solana. Ассистент начинает опираться на ваш архив, а не на общие представления о том, как обычно отвечают люди.
Первый снимок личности уходит в вечный слой и получает дату. Дальше снимки идут по общему правилу: раз в час или при превышении 90 КБ. Каждый следующий не отменяет предыдущий — история остаётся историей, а не последней версией файла.
Вы определяете, кому и что достанется. Здесь мы обязаны сказать неприятное: доступ держится на ключах, а ключи не покидают ваше устройство. Если они никому не переданы и утрачены, восстановить доступ не сможем ни мы, ни кто-либо ещё. Это обратная сторона изоляции, и решать этот вопрос нужно при жизни.
$200 в месяц, автоматический бэкап, никаких кнопок. Раз в какое-то время имеет смысл пересматривать список наследников и объём того, что уходит в вечный слой, — но это разговор раз в год, а не ежедневная работа.
Честно: не всем. Часть этого раздела — о том, когда брать не стоит.
Когда важно, чтобы дети могли спросить — и получить ответ вашими словами, а не чужой реконструкцией. Не «оживший вы», а сохранённый способ думать и говорить, с датой и подтверждением подлинности.
Врачам, юристам, психологам — тем, чья переписка не должна лежать в общем хранилище ни при каких условиях. Отдельный периметр здесь не роскошь, а требование профессии, а иногда и закона той страны, где вы практикуете.
Когда проект переживёт вас и способ принятия решений важнее конкретных решений. Архив переписки основателя — это не мемуары, а рабочий инструмент для тех, кто продолжит: видно не только что решили, но и почему отказались от остального.
Если вы уже на Family Archive и всё время подходите к границам — по объёму баз знаний, по числу людей с доступом, по количеству параллельных ассистентов, — переход в собственный контур снимает потолок вместе с общей инфраструктурой.
Вечный слой лежит в Arweave — сети, которая нам не принадлежит. Даже если завтра не станет наших сайтов, данные останутся там, где лежат, а ключи останутся у вас. Это единственная форма независимости, которую мы можем предложить всерьёз.
Если вы хотите просто поговорить с ассистентом и чтобы он вас помнил — этого достаточно на Spark за $15 в месяц, и переписки там сохраняются так же автоматически. Цифровая ДНК решает задачу изоляции и наследования, а не задачу «удобнее общаться».
Самый неудобный раздел. Мы предпочли написать его прямо, а не обойти.
Технически — ничего внезапного. Устройство остаётся там, где стояло. Вечный слой в Arweave не зависит ни от устройства, ни от того, оплачен ли следующий месяц: то, что уже записано, записано навсегда, потому что хранение оплачивается один раз и вперёд.
От ежемесячной оплаты зависит живая часть — работа ассистентов, оперативная и семантическая память, новые записи. Если платежи прекращаются, контур перестаёт пополняться. Прошлое при этом никуда не девается: оно уже не только в контуре, но и в сети, которая нам не принадлежит.
Наследники получают доступ к тому, что вы им оставили, — не автоматически по факту смерти, а по ключам, которые вы передали заранее. Никакой процедуры «подтвердить смерть и открыть доступ» у нас нет, и мы не станем её обещать: любая такая процедура означала бы, что кто-то, кроме вас, может открыть ваш контур.
Ключи шифрования создаются на вашем устройстве и не покидают его. У нас нет копии. Это не позиция и не обещание, которое можно отозвать, — это следствие устройства системы: если бы копия у нас была, изоляция контура была бы фикцией.
Отсюда прямое следствие: утраченные и никому не переданные ключи означают утраченный доступ. Ни мы, ни суд, ни служба поддержки не смогут его восстановить. Так же устроен любой самостоятельный кошелёк в блокчейне — и по той же причине.
Поэтому передача ключей — это решение, которое принимается при жизни и оформляется как обычное имущественное распоряжение: у нотариуса, в банковской ячейке, у доверенного лица, разделённым на части между несколькими людьми. Мы можем объяснить, как это делается технически. Мы не можем сделать это за вас.
Первый и самый простой: отдать резервную копию ключей одному человеку, которому вы полностью доверяете, и объяснить ему, что это такое и для чего. Плата за простоту — сосредоточенность: этот человек сам становится единственной точкой отказа.
Второй — разделённое хранение: ключ делится на части, части раздаются нескольким людям, и для восстановления нужно собрать оговорённое количество. Так надёжнее, но эти люди должны потом найти друг друга, поэтому список стоит записать, а не держать в чьей-то памяти.
Третий — обычные юридические каналы: нотариус, банковская ячейка, хранение у адвоката. Он ближе всего к тому, как люди уже привыкли обращаться с наследством, и лучше всего стыкуется с завещанием.
Какой бы способ вы ни выбрали, сделайте заодно одну вещь: напишите обычную бумажную страницу — что это за устройство, что в нём, где ключи, к кому обращаться. Техническая документация нужна техническим людям; эта страница нужна вашим близким.
Мы не заменяем нотариуса и не хотим этого делать. Наследование имущества, авторских прав и обязательств регулируется законом страны, где вы живёте, и никакая запись в Solana этого не меняет.
Что запись действительно даёт наследникам и суду — это доказательство: такой текст, такой архив, такой набор решений существовал не позже такой-то даты и с тех пор не менялся. В спорах об авторстве, приоритете и подлинности переписки датированная неизменяемая запись — сильный аргумент. Но именно аргумент, а не право собственности.
Практический совет, который мы даём всем: если в контуре есть что-то, имеющее имущественную ценность, — упомяните контур в завещании обычными словами и опишите, где искать ключи. Одна строчка у нотариуса стоит дешевле любой технологии.
Это не воскрешение и не продолжение жизни. Ассистент, опирающийся на ваш архив, воспроизводит манеру речи, круг тем, привычный способ рассуждать — потому что он видел, как вы рассуждали. Он не становится вами, и мы не будем говорить обратное, даже если это лучше продаётся.
Разница между «это он» и «это сохранено от него» кажется формальной, пока речь идёт о рекламе, и перестаёт быть формальной, когда с этим сталкивается близкий человек. Мы предпочитаем, чтобы люди понимали, что получают, до того как заплатят $1 000.
И всё же сохранённое имеет вес. Письмо, написанное вашими словами, ответ на вопрос, который вам уже не задать, объяснение решения, принятого двадцать лет назад, — это не иллюзия присутствия, это архив, к которому можно обратиться. Ровно так к нему и стоит относиться.
Пять вопросов, которые задают чаще всего, и пять прямых ответов.
Нет — и на Цифровой ДНК это не обещание, а следствие архитектуры. Данные уходят в вечный слой зашифрованными, ключ шифрования остаётся на вашем устройстве, и без него содержимое остаётся набором байтов, одинаково нечитаемым для нас, для сети Arweave и для того, кто выгрузит эти байты оттуда.
Собственная память проекта устроена так же: она зеркалится в Arweave раз в час в зашифрованном виде. Мы не строим для клиентов ничего, чем не пользуемся сами.
Ограничение честности: техническая поддержка иногда требует посмотреть на систему. На Цифровой ДНК это делается на вашем устройстве и с вашего ведома, а не через административный доступ к содержимому.
Устройство стоит у вас — значит, и физическая безопасность у вас. Это не перекладывание ответственности, а условие самого тарифа: нельзя одновременно гарантировать, что ключи не покидают ваши руки, и присматривать за этими руками вместо вас.
На практике следить нужно за немногим: держать устройство там, откуда его не унесут мимоходом; не хранить резервную копию ключей в том же ящике; сделать так, чтобы домашние знали, что это такое, и не отправили его в утиль как старый компьютер. Последнее звучит как шутка, но подобное случалось.
Если устройство выйдет из строя, на записанное в вечном слое это не повлияет — оно в Arweave, а не в железе. Готовить заранее нужно по-прежнему одно: резервную копию ключей. Поэтому её мы обсуждаем ещё на этапе настройки.
В Solana записывается cNFT — компактный указатель: адрес данных в Arweave, отпечаток содержимого и дата. Сам текст в Solana не пишется: это дорого, бессмысленно и небезопасно.
В Arweave уходит содержимое — зашифрованным. Публично видно, что запись существует, какого она размера и когда сделана. Что внутри — не видно без ключа.
Иначе говоря, снаружи ваш архив выглядит как последовательность датированных запечатанных конвертов. Их нельзя вскрыть и нельзя подменить, но можно доказать, что они были.
Из оперативной и семантической памяти — да, это обычные базы. Из вечного слоя — нет. Arweave неизменяем по своей природе: сеть, из которой можно что-то удалить, не смогла бы ничего гарантировать.
Поэтому решение о том, что отправлять в вечное хранение, принимается до отправки, а не после. При настройке контура мы разбираем это отдельно и советуем начинать с меньшего: добавить в вечный слой можно всегда, изъять — никогда.
Практическое следствие: чужие персональные данные, случайно попавшие в архив, — не мелочь. Переписка почти всегда содержит не только вас, и это стоит учитывать до того, как она станет неизменяемой.
Вечный слой не зависит от нашей компании. Arweave — публичная сеть, хранение в ней оплачивается вперёд, и 65 % средств роутера идут в казначейство на скупку AR для Arweave Endowment Pool именно затем, чтобы у этого хранения был запас, а не ежемесячный счёт.
Что действительно исчезнет вместе с нами — интерфейс: сайты, ассистенты, удобный поиск по архиву. Данные останутся, но обращаться к ним придётся инструментами Arweave, а не через привычное окно чата. Мы предпочитаем сказать это заранее.
Устройство и ключи остаются у вас в любом сценарии. Это и есть смысл фразы «не услуга, а гарантия»: гарантируется не то, что мы будем всегда, а то, что ваш доступ не зависит от того, будем ли мы.
Две суммы, и обе объяснимы.
За устройство. Не за аккаунт и не за человека: если контуров нужно два — например, дома и в кабинете, — это два устройства и две оплаты. Сумма разовая и в дальнейшем не повторяется.
Работа контура: оперативная память, семантическая база, регулярная запись в вечный слой, обновления ассистентов. Это единственный регулярный платёж на этом уровне.
Arweave оплачивается один раз за запись — вперёд и навсегда. Из сплита роутера 65 % идут в казначейство на скупку AR для Arweave Endowment Pool, поэтому вечное хранение не превращается в подписку, которую кто-то должен продлевать после вас.
Ончейн-доход от использования памяти распределяется по сплиту: 15 % на первом уровне, 7 % на втором, 3 % на третьем — в токенах $GALATIN. Правило соответствия уровней считает доход от вашего собственного тарифа, и на Цифровой ДНК этот потолок самый высокий из существующих.
Если ваш реферал платит больше вас, разницу вы не получаете — она видна в кабинете отдельной строкой «упущенная выгода». На младших тарифах эта строка растёт вместе с сетью; на Цифровой ДНК ей неоткуда взяться.
Ambassador Team добавляет к ончейн-доходу два канала от фиатных продаж лицензий: 7 / 3 / 1 % по уровням при выплате деньгами и 8 / 4 / 2 % при выплате в $GALATIN — платформа выкупает токен с рынка на сумму вознаграждения.
Устройство и первичную настройку контура: генерацию ключей на месте, разворачивание трёх уровней памяти, перенос вашего существующего архива и первую фиксацию в вечном слое.
Сумма разовая и привязана к устройству, а не к сроку пользования. Второе устройство — вторые $1 000; продления этой суммы не бывает.
Потому что живая часть системы работает постоянно: оперативная память, семантическая база, регулярные записи в вечный слой, обновления ассистентов.
Если платежи прекратятся, перестанет пополняться живая часть. Уже записанное в Arweave останется: оно оплачено вперёд и не зависит от подписки.
Записанное в вечный слой останется — оно не привязано ни к устройству, ни к оплате. Устройство останется там, где стояло, вместе с ключами.
Живая часть контура перестанет пополняться, когда прекратятся платежи. Доступ к архиву получат те, кому вы передали ключи при жизни — по вашему решению, а не по нашей процедуре.
Иначе говоря, после вас работает не наш регламент, а те несколько распоряжений, которые вы сделали при жизни.
Нет. Наследование регулируется законом вашей страны, и запись в блокчейне его не отменяет и не подменяет.
Запись доказывает, что данные существовали в таком виде не позже такой-то даты и с тех пор не менялись. Это доказательство, а не право. Если в контуре есть что-то ценное — упомяните его в завещании обычными словами и опишите, где искать ключи.
Доступ держится на ключах. Вы решаете, кому их передать, в каком виде и когда: целиком одному человеку, разделёнными между несколькими, через нотариуса или банковскую ячейку.
Процедуры «подтвердить смерть и открыть доступ» у нас нет. Мы не станем её вводить: она означала бы, что открыть ваш контур может кто-то, кроме вас.
Тогда доступ не восстановить. У нас нет копии ключей — не по политике, а по устройству системы: копия у нас означала бы, что изоляции нет.
Это та же логика, что в самостоятельном криптокошельке. Именно поэтому вопрос передачи ключей мы поднимаем на этапе настройки, а не оставляем на потом.
Можно, и распоряжаетесь этим вы: раздать копии нескольким людям или разделить ключ на части и оговорить, сколько частей нужно собрать для восстановления.
Одно предупреждение: чем больше людей, тем важнее, чтобы они потом нашли друг друга. Поэтому список лучше записать на бумаге и положить вместе с завещанием, а не оставлять в чьей-то памяти.
На записанное в вечном слое это не влияет: оно лежит в Arweave, а не в железе. Поломка не стирает прошлое.
Ключевое здесь — резервная копия ключей, поэтому схему резервирования мы утверждаем ещё при настройке. Замену и перенос самого устройства разбираем поштучно: напишите на contact@codeofdigitaleternity.com.
Нет. В вечный слой данные уходят зашифрованными, ключ остаётся на вашем устройстве, и без него содержимое нечитаемо в том числе для нас.
Свою собственную память проект хранит так же — зеркалит в Arweave раз в час в зашифрованном виде.
В Solana лежит cNFT — указатель: адрес данных в Arweave, отпечаток содержимого и дата. Текста там нет.
В Arweave лежит зашифрованное содержимое. Публично видно, что запись есть, какого она размера и когда сделана; что внутри — не видно без ключа.
Да. cNFT в Solana открыт, адрес в Arweave тоже открыт: дату и отпечаток можно посмотреть в любом публичном обозревателе блокчейна.
Это важно: проверка идёт мимо нас и не зависит от того, готовы ли мы содействовать. Доказательство, которое подтверждает только сам поставщик услуги, ничего не доказывает.
Нет. Arweave неизменяем — это его основное свойство, а не ограничение, которое мы могли бы обойти.
Поэтому мы советуем при настройке отправлять в вечное хранение меньше, а не больше: добавить можно в любой момент, изъять — никогда. Из оперативной и семантической памяти удалять можно, это обычные базы.
На Family Archive вы получаете расширенные лимиты, персонализированные базы знаний и семейный доступ — но данные живут в общей инфраструктуре, а ключами управляет платформа.
Цифровая ДНК добавляет к этому отдельное устройство, изолированный контур и ключи, которые не покидают ваше железо. Всё, что входит в Family Archive, входит и сюда.
Да. Переписки, накопленные на младших тарифах, уже сохранены — они не пропадут при переходе и переносятся в новый контур.
Точный порядок пересчёта текущей подписки зависит от того, когда и как вы платили, поэтому мы разбираем это в переписке, а не обещаем общее правило. Напишите на contact@codeofdigitaleternity.com.
Вполне, и большинство так и делает. Spark за $15 в месяц уже сохраняет ваши переписки автоматически, так что это время не проходит впустую.
Перейти можно тогда, когда изоляция и наследование действительно понадобятся. В новый контур переедет уже накопленный архив, а не чистый лист.
Сколько нужно. Цена $1 000 указана за устройство именно потому, что их может быть больше одного.
Каждое устройство — отдельный узел со своими ключами. Как связать между собой два своих контура, разбираем при настройке.
На этапе настройки — нет, эту часть мы проходим вместе. От вас требуются решения: что отправлять в вечный слой и кому передать ключи.
После настройки — тем более нет: бэкап идёт сам, кнопок нет, регулярно обслуживать нечего. Сил требуют как раз те несколько решений, а не действия.
Вечный слой останется: Arweave — публичная сеть, она нам не принадлежит, хранение в ней оплачено вперёд.
Исчезнет интерфейс — сайты, ассистенты, удобный поиск. Обращаться к архиву придётся инструментами Arweave. Ключи и устройство останутся у вас в любом случае.
Нет, это отдельная услуга: 42 проверки, $500 разово, исправление в течение 48 часов.
Задачи у них разные: аудит занимается вашим внешним сайтом, Цифровая ДНК — вашим архивом и наследованием. Что из этого нужно, просто напишите.
Да — самый высокий потолок. Ончейн-доход от использования памяти распределяется как 15 / 7 / 3 % по трём уровням в $GALATIN, но по правилу соответствия уровней считается от вашего собственного тарифа.
На младших тарифах разница между вашим уровнем и уровнем реферала показывается в кабинете как «упущенная выгода». На Цифровой ДНК этой строки нет, потому что тарифа выше нет.
Токен экосистемы в сети Solana с жёстко ограниченной эмиссией — 10 000 000 000, и этот предел не поднимается.
Через него идёт распределение средств роутера: 5 % Фонду Основателя, 5 % в сжигание, 15 / 7 / 3 % на реферальные уровни и 65 % в казначейство на скупку AR. Если реферала на уровне нет, его доля не оседает где-то, а уходит в сжигание.
Нет. Это архив и способ обратиться к нему словами, а не поиском по файлам. Ассистент воспроизводит манеру и логику, потому что видел ваши тексты, — он не становится вами.
Мы понимаем, почему хочется услышать другой ответ. Но человек, который однажды откроет этот архив после вас, заслуживает знать, с чем имеет дело. Поэтому формулировка такая, а не красивее.
Напишите на contact@codeofdigitaleternity.com — с одной строчкой о том, что вы хотите сохранить и для кого.
Дальше будет разговор до оплаты: объём архива, число устройств, кто получит доступ. Если окажется, что вам достаточно тарифа за $15 или $100, мы скажем об этом прямо.